Александр (av_klement) wrote,
Александр
av_klement

Categories:

Начштаба и врач...

119.08 КБ100.60 КБ
Это мои мама и отец. Молодые. Отцу здесь 24 (1941 г.), маме 22 года (1943 г.)...
  Они оба прошли через ту страшную и трагичную Великую Отечественную, память о Победе в которой мы с Вами будем отмечать 9 мая...
  Отец с 41-го, мама с 43-го и до конца. Прошли не в тылу, не в штабах - на передовой и великое счастье, что уцелели оба. На войне они нашли свою любовь, на войне и поженились. Так, что для нас – детей, война, при всех ее ужасах – это место встречи наших родителей.
  Отец ушел на войну сразу после окончания Днепропетровского геологоразведочного, мама после Свердловского медицинского институтов. Можно сказать – повезло, сразу в командный состав попали, иначе вряд ли уцелели в мясорубке войны. Тем более, что отец участник бездарной Вяземской операции, где легли в землю миллионы наших соотечественников.
  Рассказывать о войне, тем более хвастаться «подвигами», как и все настоящие ветераны, родители не любили. Слишком тяжелы, видимо были эти воспоминания. Редко удавалось что-то из них выведать. Только один раз, в 85-м, раскрутила их журналистка, рассказ которой я здесь и привожу. Стилистику и язык не стал поправлять – воспроизвожу, как в газете было напечатано.
  «Она была студенткой-третьекурсницей Свердловского мединститута. А он едва успел получить диплом геолога, как началась война. Они даже не были знакомы. Судьба свела их позднее, на фронте, соединив потом на всю оставшуюся жизнь. А тогда летом, сорок первого, оба были безмятежно молоды и полны надежд.
  Наташа Чечнева готовилась к экзаменам и 22 июня, как обычно, пришла в институт на консультацию. Здесь и узнала о войне. Студентов срочно собрали в военкомат и поручили разнести повестки.
  И уже на третий день при городском научно-исследовательском институте травматологии и ортопедии из студентов-медиков организовали краткосрочные курсы медсестер. Больницы стали госпиталями, младший медперсонал из них направили на фронт, а его заменили новоиспеченные медсестры-студентки.
  Наташа вместе со своими однокурсницами дежурила в палатах, ассистировала в операционных, сдавала кровь. Одновременно продолжала посещать лекции в институте. Вечерами вместе с подругами спешила в пошивочную мастерскую, где строчила на машинке рукавицы для фронта. Дни были заполнены до отказа. Приходилось везде успевать.
  Работая в научно-исследовательском институте, будущий молодой хирург прошла богатейшую практику. Сделала несколько самостоятельных операций, много раз ассистировала одному из институтских «светил»— профессору Чаклину, занимавшемуся разработкой функций конечностей. Помнит, чему он учил. Помнит и первых своих пациентов: летчика-фронтовика, долечивавшегося у нее в палате после тяжелой травмы черепа, и своего «крестника», сироту-подростка, угодившего под поезд. Мальчику собственноручно делала операцию по ампутации руки и обеих ног.
  Летчик долго лежал беспомощным и недвижимым, но был очень благодарен ей за уход - кормить его приходилось с ложечки. Мальчик же при обходах от нее отворачивался, а однажды сказал: «Раз спасла — бери на воспитание. Жаль его было до слез. Но ей и самой едва исполнилось двадцать. Многие ровесники были на фронте, туда же рвалась и она.
  Сколько сделали операций ее руки после, скольким раненым спасла она жизнь за годы войны, скольким больным потом возвратила здоровье в мирное время - трудно вспомнить. Но этих двоих не может забыть.
  Диплом Наташа получила на целый год позже своих однокурсников. Ее внезапно свалила тяжелая болезнь. Отстояв однажды в холодной операционной почти сутки (операции шли потоком), она простудилась и надолго слегла. Осенью сорок третьего военврача Наталью Чечневу направили в 67-й отдельный инженерный батальон миноискателей. Накануне у нее произошел любопытный диалог с генералом, от которого получила это назначение.
- Вы должны знать: в батальоне собаки - миноискатели.
- Но ведь я не ветврач, а хирург!?
- Вот именно. Там и люди.
  Так она попала на Ленинградский фронт. Батальон выполнял различные боевые задачи по инженерному обеспечению наступательных частей армии, разминированию дорог и населенных пунктов. Саперы - эти великие труженики войны, как назвал их Константин Симонов, в любых погодных условиях, зачастую по 10-15 суток без теплого жилья, с короткими ночевками на снегу у костров выполняли боевые задания командования.
  Старший лейтенант мед-службы комсомолка Чечнева была в батальоне первой и единственной женщиной. Здесь из медсанчасти оборудовала она впоследствии свой полевой «мини-госпиталь», в котором стала и единственным хирургом и прошла потом с батальоном до конца войны.
  Василий Клемент к этому времени уже прошел славный боевой путь от командира саперного взвода до начальника штаба батальона. Воевал третий год, на фронте вступил в партию, был награжден первым боевым орденом.
  Войну Василий Викторович закончил в звании капитана, имея еще два ордена Отечественной войны и множество медалей. В мирные дни он награжден орденом Трудового Красного Знамени и медалью «за трудовую доблесть».
  На вопросы: за что удостоен первой боевой награды? В каких операциях лично участвовал? - описывает события тех лет так:
  - Осенью сорок первого по окончании трехмесячных курсов при военно-ннженерной академии им. Куйбышева из летних лагерей под Москвой, где готовили командиров минно-подрывного дела, его направили инструктором-подрывником в один из районов столицы.
  Время было тревожное. Фашисты рвались к Москве. Пришлось обучать коммунистов ряда московских заводов своей военной специальности. Бои под Москвой шли не на жизнь, а на смерть. Выиграть эту решающую битву помогли свежие сибирские дивизии.
  И с января сорок второго Клемента, поскольку здесь надобность в его инструктажах отпала, направили в 291-й армейский инженерный батальон 20-й армии Западного фронта. Принял командование саперным взводом. В этот период шли наступательные бои на ст. Шаховская западнее г. Волоколамска.
  Отступая, фашисты стремились сжечь все, что только может гореть. Каменные строения взрывали, оставляя в развалинах всяческие «сюрпризы».
  - Нам, молодым командирам, - вспоминает Клемент, - прямо в боевой обстановке приходилось обучать личный состав минно-подрывному делу, так как ранее наш батальон занимался в основном строительством оборонительных сооружений.
  Весной уже усиленная 20-я армия вела наступление на ст. Погорелое Городище и затем через зону болот Валдая и через реку Вазузу в направлении железнодорожной станции Сычевки на линии Ржев - Вязьма. Тут батальону выпала тяжелая задача - в короткий срок построить сеть армейских дорог через болота Валдая.
  Укладывая в топь сплотки из бревен в три настила, заготовленные тут же в местных лесах, чуть не по пояс в ледяной болотной жиже наводили переправу.
  - Представляете, что это были за дороги? - перебивая мужа, дополняет Наталья Степановна. - Сидишь на грузовике, а под ним все шатается. Дороги не видно, она вся под водой. Но, когда по ней продвигаются танки, впечатление и вовсе такое, что они плывут по брюхо в воде. В довершение ко всему — артобстрел и бомбежки!
  Переправа, переправа …
  сколько их было таких за годы войны на счету лейтенанта Клемента! Когда немцы рвались через Дои к Сталинграду, части 20-й армии, в которой он воевал, наносили внезапные удары врагу, изматывая его силы, сковывая дальнейшие действия.
  «В это тяжелое для Сталинграда время ставка приказала вести на Западном фронте частые наступательные операции с целью сковывания резервов противника и недопущения их в район Сталинграда... В районе Погорелое-Городище - Сычевка противник понес большие потери. Чтобы остановить удар войск Западного фронта, немецкому командованию пришлось спешно бросить туда значительное количество дивизий, предназначенных для развития наступления на Сталинградском направлении». (Маршал Жуков Г. К. «Воспоминания и размышления»).
  Воспроизведем один эпизод тех жарких летних боев. Вот каким остался он в памяти ветерана войны В. В. Клемента.
  - В районе, севернее Карманово, наши части захватили небольшой плацдарм на правом берегу Вазузы. Река в этом месте неглубокая, шириной не более 80-100 метров. На армейских дорогах, проложенных нами через болота Валдая, заметное оживление - танки, пехота, казачьи кавалерийские части. Роте дан новый приказ: в течение двух суток навести переправу на плацдарм у деревни Подосиновки. Мне, как помощнику командира роты, выходить на разведку района переправы.
  Деревня Подосиновка на берегу реки почти вся уцелела, но жителей нет - угнали немцы. Мы с отделением старшего сержанта Тулинцева проводили обследование района и промер створа реки в намеченном квадрате наводки переправы.
  Подошла рота. Докладываю ее командиру - капитану Голяшевичу обстановку и свои соображения о строительстве.
  Строить мост через реку в дневное время возможности нет. Над плацдармом постоянно висит фашистский аэростат с наблюдателем, и почти все время кружит в воздухе «рама». Поскольку плацдарм вклинился в оборону противника па небольшую глубину, всего на 3-6 километров, то все подступы к реке были в зоне действия огня вражеской артиллерии.
  Мост решаем по деталям готовить днем, а ночью ставить. Составляем расчет моста и приступаем к его заготовке. Ночью саперные взвода дружно подтаскивают детали и затем опора за опорой устанавливают первые пролеты. Мост собираем, по понтонному быстро, каждый боец знает свое место и задачу, вплоть до количества гвоздей и креплений. Но вот неожиданно первый артиллерийский залп … - перелет, снаряды рвутся в деревне.
  Бьют тяжелые артиллерийские системы сразу по три снаряда. С третьего залпа нас накрывают, снаряды рвутся рядом. Появились убитые и раненые. Командир роты дает команду отойти в укрытия. И в это время - четвертый залп, точно по месту работы.
  Сидим в укрытии минут тридцать, пока не прекратился огонь артиллерии, а сами нс можем понять, как это немцы ночью так метко стреляют. Решили все же, что это случайность. После отправки раненых и убитых снова выводим взвода на наводку переправы.
  Саперы рвутся в воду. Ставим новые ряжовые опоры, закрепляем прогонами, подаем настил. Все снова на местах, и мост растет. Но это длится лишь 15-20 минут. Снова залп … Место, видимо, уже пристреляно. И так несколько раз течение короткой летней ночи стремимся перехитрить невидимого врага. До утра, потеряв около двух десятков ранеными и убитыми, нам удалось поставить до 20 опор, закрепить их прогонами и частично настилом.
  Утром старшина роты подвез питание, и пока саперы в укрытиях подкреплялись, прилетела «рама». И снова залпы дальнобойных немецких орудий поднимают фонтаны воды вокруг недостроенного моста, прямое попадание и мост разрушен. Посылаем срочное донесение в штаб армии и снова готовимся к восстановлению моста.
  Огонь немецких батарей ночью кто-то корректировал. Поручаем старшине роты «прочесать» пустую деревню, высылаем две группы саперов первого взвода. Операция на удивление прошла успешно. В одной из крайних изб обнаружили старика с пасекой, а в подполье, в тайнике - жилье и рация. Пришлось старого «пасечника» вместе с передатчиком отправить в особый отдел армии, а в доме оставить засаду.
  Вскоре подошли разведчики из фронтового понтонного батальона. Штаб армии, учитывая обстановку, выслал на строительство, переправы нам в помощь фронтовой понтонный батальон. Решаем совместно подготовить и строить сразу три переправы: один мост ложный в старом месте и два скрытые, замаскированные.
  Мосты с маскировкой строятся, как обычные, но уровень пастила ниже уреза воды на 5—10 сантиметров (вода как бы перекатывается через верхнее строение). Вторая ночь проходит спокойно, и это дает нам возможность к утру доложить в штаб армии о выполнении задания. Утром подходят зенитчики и занимают позиции в районе переправы. И сразу же подходят танки к переправам. Теперь все в движении. Выставляем регулировщиков. Саперов отводим в укрытия и вовремя, так как в небе уже с обеих сторон к переправам рвутся «юнкерсы».
  Трудно описывать события последующих дней, переправы были все время под огнем противника, и их неоднократно бомбили. Но одна из переправ уцелела и безотказно работала по переброске частей армии. Деревня Подосиновка в первые же дни обстрела и бомбежек была разбита. Но потери живой силы были куда тяжелее.
  Несколько дней танковые и казачьи части вели тяжелые бои на плацдарме. Фронт был прорван. Кавалерия попыталась перерезать железную дорогу на Ржев – Вязьму. И хотя развить успех сразу не удалось, но все же эта операция, видимо, сорвала охоту у немцев перебрасывать свои резервы на Южный фронт.
  За выполнение боевой задачи по обеспечению переправы через реку Вазузу в районе ст. Карманово, многие саперы роты были представлены к правительственным наградам, и лейтенант Клемент награжден первым своим орденом «Красной Звезды». Тем же летом сорок третьего части 20-й армии сумели продвинуться с боями в направлении Вязьмы и дальше, а потом вышли под Смоленск.
  После переформирования батальона весь дальнейший путь уже в составе Ленинградского фронта Василий Викторович и Наталья Степановна прошли вместе. Батальон принимал участие в разминировании дворцов в Пушкине и Петергофе после снятия блокады Ленинграда, очищал от мин Пулковские высоты. Затем - районы Урицка, Красное Село, Гатчину, Детское Село.
  У медиков, которыми командовала военврач Чечнева, тоже было много работы. Мины-ловушки, мины с «сюрпризами», взрываясь наносили и собакам, и минерам тяжелые увечья. Раненых животных приходилось пристреливать. У людей даже от ничтожных минных осколков могли быстро развиться газовые гангрены.
  В медчастн положено оказать первую помощь, а на операции на долечивание отправлять в прифронтовые и тыловые госпитали, тяжелораненых - тем более. Попадая в госпитали, бойцы, как правило, после выписки уже теряли свою часть. И специалистов-минеров, тем более опытных собаководов, в батальоне, конечно, ценили «на вес золота». Тяжесть их потери состояла еще и в том, что собаку, оставшуюся без хозяина, приходилось заново приручать. А времени на это в условиях боев не было. Батальон перебрасывали с места па место, поручая все новые и новые задания. На Ленинградском фронте такой оставался единственным. И Наталья Степановна, сознавая все это, делала в полевых условиях операции.
  Смело, практикуя опыт и знания, приобретенные в клинике у профессора Чаклина, возвращала бойцов в строй. А у одного даже удалила шрапнель из мышц грудной клетки над областью сердца. За эти ратные подвиги, за организацию полевого «мини-госпиталя» старший лейтенант медслужбы Н. С. Клемент была награждена орденом «Красной Звезды», а к концу войны медалями «За оборону Ленинграда», «За победу над Германией» и другими. Позднее к ним прибавились трудовые награды - знак «Отличник здравоохранения», медаль «Ветеран труда». После войны она вступила в партию.
  Весной сорок четвертого батальон участвовал в.прорыве обороны на Карельском перешейке, очищая от мин пути продвижения на Выборг. Отступая, противник .буквально начинил ими побережье Финского залива, оставил множество «полей смерти».
  Через одно такое Клементы однажды прошли вдвоем. Военврачу нужно было проведать раненых, а начальнику штаба побывать перед наступлением в расположении подразделений, Словом, оказалось по пути, а он пролегал через торфяное болото, в котором минеры до этого успели сделать небольшой проход. Неожиданно произошло самовозгорание торфа. Одна за другой вдруг начали рваться мины. Поворачивать назад?
  Поздно. Решили: вперед! Чему суждено, того не миновать.
  Вспоминая, Наталья Степановна сказала: «С той поры я верю в судьбу. Всю войну мы прошли без царапины, раны, контузии. Это—судьба!».
  После заключения мира с Финляндией их батальон проводил очистку минных полей территории Карельского перешейка и День Победы встретил в г. Выборге.
  События сорокалетней давности живы в памяти супругов Клементов со многими подробностями. Это были годы их суровой, тревожной молодости, несмотря на войну не лишенные любви, радости и, счастья. Рядом с кровью, свинцом и смертью были цветы. Была необычная фронтовая свадьба в выделенном друзьями «семейном» блиндаже.
  Первая их дочь, Галя, ежегодно отмечает свой день рождения накануне Дня Победы. В поселке Первомайском, где живут сейчас супруги Клементы, сооружен памятник к 30-летию Победы. И здесь не обошлось без активного участия Василия Викторовича, кстати сказать, позднее, в 80-е годы, он был председателем поссовета. А проект памятника составил архитектор, их сын Александр Клемент. Есть у них и еще одна дочь Нина, семеро внучат и внучка. Значит все было не зря!»
(И. Цурик (Шилкинская правда, №51, 25.04.1985 г.)


P.S. Насчет обучения «коммунистов ряда московских заводов своей военной специальности» - отец, конечно, темнит. Москву он минировал, здания и заводы. И чуть не шлепнули его тогда, как раз в день паники ( 16 октября) – машина с взрывчаткой отстала. Слава Богу нашел и пригнал на место...
  Немного рассказывала мама про финнов, что воевать с ними было гораздо сложнее, чем с немцами, но один раз везла она раненых в санном обозе, а из леса финны к ним вышли, человек 10 вооруженных на лыжах. Сели в сани, проехали немного и в лес ушли – обоз с ранеными не тронули...
  Жаль, мало я «выпытывал» у родителей, не отличались они у нас разговорчивостью, что сохранил – передал внукам, вечная память им, нашим родным и близким вынесшим на своих плечах ту войну...
Tags: Личное, Судьбы людские
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 38 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →